?

Log in

No account? Create an account
Как я училась в интернате (1) - пусть у вас всё будет хорошо! [entries|archive|friends|userinfo]
Женя Лук.

[ website | оставил только карточку свою ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Как я училась в интернате (1) [Dec. 19th, 1987|08:46 pm]
Женя Лук.
[Tags|, , ]

В течение девяти лет, с шести до пятнадцати, я училась в интернате - школе, куда детей отвозили на всю неделю и забирали только в пятницу вечером на выходные (ну и на каникулы, разумеется). Мне наверное кажется, что интернатское воспитание наложило отпечаток на всю мою жизнь. Странная привычка: только в коллективе чувствовать себя кем-то, чувствовать свои границы, иметь ясные, конкретные желания и при этом всегда, в любом коллективе и даже компании - отгораживаться и отделять себя ото всех. С одной стороны, у меня всегда душа нараспашку: каких только подробностей о своей жизни я не расскажу первому встречному и поперечному, казалось бы - зачем, это же никого не касается. С другой стороны, эти подробности я не буду считать "личными"; личное у меня совсем другое.

Почему это я вдруг решила тут это оставить? Наверное, у меня очередной "возраст", когда особенно вспоминается вся предыдущая. Можно сказать, школа закончилась ровно полжизни назад, чего бы не вспомнить-то, а? И вот искала на яндексе хоть что-то (кроме официальных сведений) и не нашла практически ничего.

Мой интернат - заведение относительно известное, там учатся дети с искривлением позвоночника. Сколиоз часто передается по наследству, поэтому мама, зная это, чуть ли не в три года уже записала меня именно в эту школу, а учиться там я начала в "нулёвке", в 1987 году - для школы тогда это был экспериментальный класс, куда набрали шестилеток (зато потом мы перескочили из третьего сразу в пятый). В моё время интернат предлагал десятилетнее обучение, а сейчас, кажется, и все одиннадцать классов. Лечебное преимущество этой школы в том, что там обеспечивается минимальная нагрузка на позвоночник в течение всего дня, плюс - бассейн три раза в неделю и специальная физкультура каждый день; в период активного роста скелета это очень важно.


Что касается обучения, то, не знаю, как сейчас, а тогда моя школа была достаточно сильной и даже (по каким-то неопределённым слухам) - престижной: всегда говорили, что в ней-де учились внуки Кобзона. Про внуков не скажу, но когда после девятого класса я поступала в лицей при РГГУ, из ста с небольшим человек, писавших задание по математике, пятёрки были только у трёх, и за свою пятёрку благодарю незабываемую нашу учительницу математики в старших классах, Брониславу Михайловну.

Большинство уроков у нас проходило в положении лёжа. Классы были специально оборудованы не партами (кроме учительского стола, разумеется), а топчанами. В младших классах я помню, что "сидячим" уроком было только пение, а в старших - обычные школьные парты были только в классах химии и биологии, оба на пятом этаже, по разные стороны от актового зала. На топчаны ставились вытянутые треугольные подставки под голову, на которые ты опирался всей грудной клеткой и подбородком. В ногах топчана был вместительный ящик, куда складывались все твои учебники, тетради и "гостинцы". Таким образом, топчан в классе у каждого было свой, личный. В силу такой вот необычности обучения, в младших классах, где школьная форма была обязательной, мы все - и мальчики, и девочки - носили мальчуковые брючные костюмы. Вот, нашла на официальном сайте заведения фотографию, по которой можно составить некоторое представление:


В младшем классе мы никуда, кроме урока пения, в другие классы не ходили - всему нас учила Валентина Сергеевна, первая учительница. Наверное, так заведено и в обычных школах. В старшей же школе за нашим "А" классом была закреплена "наша" классная комната. Правда, согласно установленному порядку, в неё мы могли зайти только утром перед уроками, затем - в большую перемену положить и взять учебники, и затем уже только после уроков. Такая строгость в посещении "своего" класса была не у всех, просто нашим классом "владела" Бронислава Михайловна, математик, и это был, прежде всего, её класс, и она очень придирчиво относилась к чистоте и дисциплине и сильно нас муштровала как на уроках математики, так и вне их.

Интернат находится на севере Москвы, совсем рядом с живописным парком у Головинских прудов. Парк там великолепный, и небольшая часть этого великолепия, включая огромные старые дубы и яблоневый-вишневый сад, живёт на территории интерната. В интернате несколько корпусов, соединенных между собой надземными переходами на уровне второго этажа. С одного края территории расположен младший спальный корпус, отдельный (младший же) корпус спортзала и столовой, младший учебный корпус. Вот его современные фотографии снаружи и изнутри:




Младший учебный корпус длинным-длинным переходом соединяется со старшим спальным корпусом, от которого, в свою очередь, переход разветвляется и позволяет пройти или в отдельную старшую столовую (а от неё - в медкорпус), или в старший учебный корпус. В этих же зданиях также помещаются библиотека, мастерские по изготовлению специфических интернатских приспособлений, и даже комната с кислородным коктейлем. Отдельно, тоже присоединенный к другим зданиям коротким переходом, стоит бассейн. В медицинском корпусе на втором этаже находились кабинеты лечебной физкультуры, а на первом - медчасть и изолятор.

Медицинский корпус и изолятор:




Когда ты чувствовал себя плохо, ты приходил в изолятор, где тебе меряли температуру или нажимали на живот или смотрели горло (в зависимости от жалоб) и если находили, что ты и впрямь болен и, следовательно, опасен для своих товарищей, тебя тут же и "изолировали": оставляли в отдельной комнатке на задах медчасти и приносили из столовой еду. Самым приятным было, что звонили родителям и просили забрать домой. Правда, если был уже вечер, приходилось и ночевать в одиночестве прямо в изоляторе.

О звонках родителям. В наше время сотовых телефонов не было, и в интернате у нас стояли два телефона-автомата (в младшем и старшем корпусах), работающие за обычные двухкопеечные монеты. По вечерам после самоподготовки к ним выстраивалась приличная очередь.

Вообще о разлуке с домом и родителями. С одной стороны, мне не удалось хлебнуть её сполна, потому что моя мама сочла, что не может пустить меня сразу в мир и, когда я попала в интернат, она сама устроилась туда работать и кем только не работала посменно. Со свойственной детям неблагодарностью памяти я не помню, вызывало ли у меня особенные чувства то, что в младших классах по утрам мама в свою смену приходила ко мне и помогала надевать корсет. Мне кажется, меня это скорее расстраивало - коллективная жизнь она и есть коллективная жизнь, выделяться не хотелось. Сейчас, спустя годы, я тем более не чувствую особенной благодарности, потому что не люблю когда "зато я ради тебя...". Впрочем, не без страха думаю, что моя чёрствость, да и вообще промахи по жизни обязательно аукнутся, просто не пришло ещё время моей слабости.

Что касается общего нашего, детей, мнения о нашем положении... конечно, вроде как все мы хотели домой и в "обычную школу" и мечтали о том времени, когда уйдём из интерната. С другой стороны, мои родители, например, часто ссорились и ссоры эти были отвратительные, и для меня в определённом смысле было душевно спокойнее значительную часть времени не быть дома и не видеть всего этого. И ещё, как бы мы не хотели побыстрее уйти из интерната, впоследствии выяснилось, что об этих годах почти у всех сохранились самые лучшие воспоминания. А многие, кому не посчастливилось попасть после интерната в какую-нибудь интересную, "продвинутую" школу, и кто доучивался в обычной, районной, вообще говорили, что уровень как преподавания, так и поведения учеников в интернате был значительно выше.

Распорядок дня у нас в школе был такой: подъем в 7-00, в 7-30 - короткая прогулка и зарядка на улице, в 8-00 - завтрак, в 8-30 начинались уроки. Где-то в районе 11-30 - вторая перемена. Обед - в 14-00. С 15-00 до 16-00 - тихий час, потом полдник. После полдника - прогулка час-полтора, где-то до 17-45. До 19-00 - самоподготовка (приготовление уроков назавтра) в классе, в 19-00 - ужин. Далее свободное время или продолжение приготовления домашних заданий. В 21-00 - отбой. В пятницу детей домой забирали уже после уроков (по возможности) и мы всегда особенно радовались, если вдруг нас забирали до обеда.

Старший учебный корпус:


Клумба во дворе школы. Справа, между двух ёлок, виден кусочек одного из переходов между корпусами:


Не вполне обычный режим жизни сохранялся у нас и ночью: многие должны были спать в так называемых гипсовых кроватках или, как мы их называли, "гипсушках". Гипсовая кроватка представляла собой жёсткий слепок из гипса (позже их делали ещё из какой-то твёрдой породы резины) верхней части туловища со спины вместе с головой. Такая полая лодочка в форме твоего силуэта. И вот эту "гипсушку" укладывали тебе в постель и спать надо было в ней всю ночь, причём на спине. А под нужные места ещё и крепился валик (у кого-то даже - целых два) - плотная марлевая трубочка, которая всю ночь давила тебя куда-нибудь под ребро. А чтобы ребёнок ночью не переворачивался, на гипсушку надевали пижамную курточку, в которую ты, ложась, продевал руки и которую застегивал пуговицами на груди. По-научному эта пижамная курточка называлось "фиксатор", и ночная нянечка следила, чтобы перед сном он у всех был застёгнут. Иногда, раз в неделю или две, даже приходила проверка из изолятора, причем приходили они уже после отбоя и, обходя палаты (так на интернатском языке назывались наши казённые спальни), щупали, кто как застёгнут. Как правило, о такой проверке было известно заранее от тех же нянечек, так что все прилежно укладывались в гипсовые кроватки и застёгивались. Конечно, никто не любил спать в гипсушках, и, чем старше мы становились, тем чаще отказывались ими пользоваться - ну просто убирали их на ночь за кровать и всё. Впрочем, для каждого это было делом "совести", потому что, вместе с тем, каждый понимал, что речь, прежде всего, о его собственном здоровье и счастье будущей жизни .

Единственное приятное, что было связано с гипсушками, это процесс их изготовления. Сначала тебе выписывали направление. Потом ты шёл в спальный корпус старшей школы, на первый этаж, в мастерскую. Там всегда пахло тёплым влажным гипсом, и там ты записывался на изготовление кроватки. В назначенный день, предъявив учителям своё направление, ты мог даже уйти с урока. В гипсушечной надо было одеться как для бассейна, включая резиновую шапочку, и лечь на такой большой топчан. В первую минуту лежать так было прохладно, но потом на тебя накладывали гору приятно-тяжёлых и тёплых бинтов, пропитанных гипсом, и из этой массы начинали формировать твой слепок, постоянно добавляя новые и новые тёплые слои. (Иногда гипсушки делали из какой-то розовой резины, которая в горячем виде была мягкая и быстро затвердевала). Потом ты какое-то время лежал под всем этим и ждал, пока гипс застынет. Перед самым снятием мастер фломастером как бы прямо у тебя на спине писал твою фамилию, чтобы впоследствии гипсушка не потерялась. Это было немного даже щекотно. Прямо на тебе гипсушку и обрезали снизу, где-то под ягодицами - этот момент меня волновал больше всего в том смысле, что я всегда переживала, как бы они там не промахнулись огромными холодными ножницами и не порезали мне случайно ногу. Потом гипсушку с тебя снимали, ты шёл в душ, и тебе велели приходить где-нибудь через неделю, потому что кроватку там ещё что-то доводили до ума. С готовой гипсушкой, которую через неделю ты по фамилии находил среди пары десятков расставленных вдоль стены мастерской кроваток, ты должен был прийти к лечащему врачу (к прекрасной нашей Вере Львовне). В её кабинете гипсушку укладывали на топчан, а Вера Львовна в который раз просила тебя нагнуться, что-то там замеряла и вычисляла углы в твоей спине и отмечала зелёнкой самые "неблагополучные" места. Потом ты ложился в холодную и жёсткую гипсушку и на ней все эти прозелёненные места отпечатывались. Ты относил гипсушку с этими отметками в корсетную, где ещё за пару дней в ней сверлили дырки, с помощью которых на завязочках крепились валики. После этого гипсушку можно было забирать и пользоваться. Спали мы, кстати, почти все без подушек. Некоторым дозволялись совсем тонкие подушки. Но я, например, так и не научилась потом, когда уже стало "можно", спать на подушке.

Я была среди тех детей, которым, по нашим школьным понятиям, повезло меньше всего - как и ещё несколько человек в классе (во всех классах были такие дети), я носила корсет. Вообще в интернате это было нормально, никто ни над кем не смеялся, но, конечно, все корсетники мечтали избавиться от этих железок. Корсеты в школе были двух типов: "заметные" и "незаметные". Кажется, они как-то называются по-научному, и предназначены для разных видов спинных недугов, но для нас, кто был вынужден их носить, прежде всего, важно было то, видно корсет или не видно. Так вот, "незаметный" корсет походил на те самые корсеты, которые с таким остервенением затягивала на себе Скарлет О'Хара в "Унесенных ветром". Только наши корсеты были сделаны из железок, обтянутых материей, и вовсе не с целью подчеркнуть талию. Незаметный корсет сидел на бедрах, затягивался спереди шнуровкой, под руками упирался в подмышки и заканчивался в верхней части груди, так что под одеждой его и не было видно.

Я же восемь лет в школе носила корсет полноценный. По-хорошему, надо было его носить и дома, и даже во время каникул, но конечно же этого я не делала и с удовольствием в конце мая прятала его в шкаф на три с половиной месяца. Такой "заметный" корсет в набедренной части был сделан из гипса (по длине эта гипсовая часть была где-то от поясницы и вниз где-то до середины таза). По бокам, как раз на бёдрах, к нему крепились две железки, а к ним ещё выше - две дужки, которые окружали руку подмышкой и поверх плеча. К этим дужкам сверху крепились ещё две железки, а к ним - такая гипсовая окружность, в которую вкладывалась голова и подбородок. Короче, целый рыцарский доспех, который к тому же и лязгал при активных движениях. До сих пор вспоминаю корсет, когда смотрю "Форрест Гамп" - там, в начале фильма герой ходит с железками на ногах. При этом мне очень понятно чувство освобождения, которое должен был испытать Форрест , когда, наконец, побежал свободно. Спереди корсет имел шнуровку (к гипсовой части и дужкам были пришиты матерчатые половинки, которые и соединялись шнуровкой, оканчивающейся где-то в середине груди). Дужки спереди разъединялись и ты скреплял их вместе, когда надевал корсет. "Подбородок" тоже открывался и запирался при помощи специального "гвоздика".

"Заметные" корсеты в местах соединений железок и дужек имели гайки, с помощью которых корсет время от времени "подтягивали", добиваясь того, чтобы ты не сутулился и ходил прямой. Корсет делали примерно также, как и "гипсушку": снимали слепок, потом тебя несколько раз вызывали на примерку, мастер что-то там подтачивал, подкручивал, женщина строчила шнуровку. С готовым корсетом ты шел к Вере Львовне и она подтягивала его там, где нужно. По моему настоянию я перестала носить корсет в девятом классе - мол, уже всё равно - и была страшно счастлива этим обстоятельством.

И "заметный", и "незаметный" корсеты надевались в положении лёжа на спине, то есть когда позвоночник находился в самом прямом и расслабленном состоянии. В общем-то и смысл корсета в том, чтобы он поддерживал позвоночник в расправленном положении в течение всего дня и не давал лишний раз кривиться. Так вот, я до сих пор телесно помню сам процесс надевания этого добра. Надевали мы их на футболку, потому что даже и через футболку они постоянно где-то натирали. Утром было особенно неприятно, надевая корсет, случайно прикоснуться голым плечом или рукой к холодной железной дужке. Подголовник тоже надо было застегнуть лёжа. А если корсет был "настроен" правильно, то после облачения в него ты вставал весь какой-то неестественно для себя вытянутый и скованный, будто и вправду готовый к победе коммунизма. Вид у нас в этих корсетах был вполне несчастный.

Вот, нашла свою шестилетнюю фотографию, но чтобы вы не расстраивались понапрасну, оформляю её в стиле своего любимого жж-поста про до и после:






Да и вообще в нашей школе все были какие-то немного несчастные. Конечно, мы переживали о том, каким будет наш внешний вид к шестнадцати, двадцати годам. У некоторых искривление было сильно заметно уже в детском возрасте и, кажется, мы много думали и комплексовали на эту тему, хотя надо сказать, у очень многих в зрелые годы комплексы не нашли оправдания - все женились или вышли замуж, все рожают детей и живут обычной, счастливой жизнью.

...

У нас в классе училась девочка, Наташа - всеобщая любимица, хорошенькая кудрявая хохотушка с веснушками. Как и я, она носила корсет. И вот в третьем классе её родители решили сделать ей операцию на позвоночник, чтобы одним разом забыть о сколиозе - такие операции успешно делали в ЦИТО. Наташу положили в ЦИТО, и помню, как-то зимой, кажется, это были каникулы, мы с мамой поехали её навестить за несколько дней до операции. Наташа подарила мне рыбку, которую она сделала из капельниц, как её научили соседки по палате. В день операции вдруг стало известно, что Наташа в коме. Я тогда не понимала, что такое "кома" - ну мне объяснили, что это что-то вроде сна, и всё. Через день или два мне позвонила одноклассница Катя, она сказала: "Ты знаешь, что с Наташей?" - "Да, она в коме." - "Она умерла сегодня утром." -

...
...

>>> часть 2

LinkReply

Comments:
[User Picture]From: kotofei_cheg
2011-12-19 05:22 pm (UTC)
А что у тебя было с опорно-двигательным аппаратом?
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-19 05:34 pm (UTC)
Илюха, прости, я ржу над твоим комментом))) (учитывая, какое количество слов я потратила на этот капитальный пост о девяти годах своей жизни:)) блин, ну я путано пишу, да. Ща отдышусь, чаю попью и отвечу. Привет! :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: kotofei_cheg
2011-12-19 05:46 pm (UTC)
Ты хорошо пишешь))
Привет-привет, жду ответ))
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-19 06:05 pm (UTC)
В общем, без лирики: ничего сверх-особенно у меня с аппаратом нет, просто небольшое искривление позвоночника (сколиоз). Дело в том, что это хитрая болезнь, наиболее прогрессирующая именно когда человек только растёт - скелет "мягкий", он "застывает" к 18-25 годам у разных людей. Именно поэтому в школьные годы, когда огромные ранцы, парты, вечная сутулость, запустить такой процесс опасно. Именно поэтому в нашей школе всё было рассчитано на снижение нагрузки на позвоночник и укрепление нужных мышц. Как-то так :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: 2_artful_foxes
2011-12-19 09:28 pm (UTC)
Ого, это чё, можно с соседкой по парте возлежать на двуспальном топчане совершенно легально и даже во время урока? Прикольно)Нам, учащимся обычных школ, приходилось о таком только грезить в эротических фантазиях))
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-20 08:59 am (UTC)
Эх, салаги, вам не повезло)))
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: 2_artful_foxes
2011-12-20 11:03 am (UTC)
Ну, сначала да, но мы потом наверстали)))
(Reply) (Parent) (Thread)
(Deleted comment)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-20 07:20 am (UTC)
Мне кажется, пошло - взять хоть бассейн три раза в неделю :) По-турецки мы, правда, не заговорили))
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: bolodia
2011-12-20 08:16 am (UTC)
С одной стороны жесть, а с другой хорошо, что была такая возможность! Слабая спина не позволяет кататься на мотоцикле, особенно на эндуро! ))))
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-20 08:57 am (UTC)
)))) а точно!
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: skyw
2011-12-20 01:25 pm (UTC)
Провел треть детства в подобных местах. Иногда нравилось, иногда истерически хотелось домой. Сейчас вспоминаю с теплой такой ностальгией...
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-20 01:44 pm (UTC)
Вот и я думаю - удивительно. Но верно и правда, в нашей памяти у детства ничто не может отнять очарования))
(Reply) (Parent) (Thread)