?

Log in

No account? Create an account
Как я училась в интернате (2) - пусть у вас всё будет хорошо! [entries|archive|friends|userinfo]
Женя Лук.

[ website | оставил только карточку свою ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Как я училась в интернате (2) [Dec. 19th, 1987|08:39 pm]
Женя Лук.
[Tags|, , ]

>>>часть 1

...

Когда мы были ещё в младших классах, наверное, в 89-м году, нам вдруг прислали на всю школу гуманитарную помощь из-за границы. Да и в других школах это было. Думаю, многие помнят. Столько счастья сразу - какие-то невиданные конфеты в красивых коробках, консервы и леденцы, и даже волшебные блокноты, в которых от штриховки карандашом проявлялись мультяшные персонажи. До сих пор помню, что там были ещё загадочные тёмно-коричневые "таблетки", назначения которых мы не могли понять, и рассасывали и жевали их, хотя вкуса они были отвратительного, что-то вроде застывшей микстуры от кашля. Может быть, это был искусственный кофе или уж не знаю что. Но расстаться даже с такой гадостью мы не могли и "гордились" друг перед другом долгоиграющими запасами этих "таблеток".

Территория интерната со всех сторон была ограничена забором, выходить за который без сопровождения, понятное дело, запрещалось. Поэтому существовало даже такое выражение - "выйти за территорию" и ещё "местные" (т.е. дети, которые иногда заходили к нам на территорию или приходили на школьную дискотеку). Выбраться за территорию через какую-нибудь дырку в заборе, пусть даже отойти всего на несколько метров "в мир", помню, было для нас верхом отчаянной храбрости. Но и на "территории" мы находили много укромных уголков для пряток, казаков-разбойников и прочих игр. В старших классах мы, разумеется, даже пробовали курить где-то в глубине школьного сада. Со всех сторон интернат был окружен более-менее пустынной парковой территорией - то есть жилые дома стояли далеко от нашей школы, на другом берегу (сразу за забором с одной стороны была территория института гражданской авиации МИГА, с другой стороны - берег Большого Головинского пруда). С детства помню строение вроде бойлерной, на которое мы обращали внимание на каждой прогулке: на домике было написано "Привет от Жени!"; одноклассники неизменно говорили: "О, смотри-смотри, это от тебя!".

Вот нашёлся кусочек пруда десятилетней давности:


Если утром, во время уроков, за нами приглядывали учителя, то к обеду ответственность переходила воспитательнице. Воспитательница прикреплялась к классу "навсегда": так, в младшей школе все годы у нас была Татьяна Захаровна, а в старшей - Наталья Борисовна. Сложно передать смесь чувств притяжения и отталкивания, которые мы в разное испытывали к своим воспитателям. С одной стороны, иногда они казались нам не в меру строгими и несправедливыми, с другой - часто на прогулках мы вовсе не стремились уединиться по парам с подружками, а, наоборот, с удовольствием гуляли, сбившись в кучу вокруг воспитательницы, которая рассказывала нам что-нибудь о жизни. Особенно счастливыми считались те, кто держал воспитателя за руку (в младшей школе) или под руку (в старшей).

Учась в младшей школе, после ужина мы всем классом смотрели "Рабыню Изауру", а поскольку нам приходилось идти в спальный корпус всегда раньше окончания серии, Татьяна Захаровна смотрела утром повтор и во время вечерней прогулки рассказывала, "что там было". В старшей школе мы точно также смотрели "Простомарию", "Элен и ребята" и "Петербуржские тайны".

Помню, что любимым видом прогулки с Татьяной Захаровной у нас было выйти за территорию и гулять вокруг прудов. Мы шли и пели песни вроде "Шёл отряд по берегу, шёл издалека, шёл под красным знаменем командир полка", и кормили уток заранее взятым из столовой хлебом. И ещё помню, как непонятно и обидно было нам, когда Татьяна Захаровна устроила разнос за услышанную в нашем исполнении песню "Глеб Жеглов и Володя Шарапов за столом засиделись не зря..." - "Вы что! Это же отвратительная, плохая песня! Петь её нельзя!" - негодовала она. И однажды Татьяна Захаровна, чуть ли не шевеля волосами, жаловалась маме, что я принесла в школу детскую сексуальную энциклопедию. Ну была такая, жёлтого цвета, для восьмилетних детей - пестики-тычинки, зайки-рыбки, дядя-тётя. С другой стороны, а что было моей маме-то жаловаться - мама же мне и подсунула эту книжку.

Разнос ещё хуже, но тоже "за песню", устроила мне и подружке Вике уже в девятом классе воспитательница Наталья Борисовна. Мы всегда считали её "передовой" и вот, готовясь к школьному вечеру самодеятельности, мы с Викой попросили её принести нам из дома пустую бутылку и пуховые платки. Она ничего в этом не заподозрила, а номер до поры мы держали в секрете. И вот когда на вечере открылся занавес, мы предстали перед публикой в образе двух старушек, сидящих за столом с бутылкой водки и разговаривающих "за жизнь". Оканчивали диалог мы чем-то вроде: "Ой, Мань, тяжела наша женская доля, да и мужики наши далеко" - затем мы затягивали выбранную мной сердцем песню Чижа "Ой, хочу чаю". (Песня эта о том, как человека ни за что забрали и сослали в лагерь, а поётся она как раз от лица оставленной женщины). Самые острые слова мы, уважая публику, заменили на более подходящие, но в последнем куплете всё-таки спели "Хочу водки, дайте водки". У всех учителей в первых рядах лица так и вытянулись уже с первых куплетов. Наталья Борисовна после концерта прочла нам капитальную отповедь (правда, мы были уже девятый класс - вроде как почти отрезанный ломоть). А интеллигентнейшая женщина, которую мы с нелюбовью звали "Пушкина", потому что, восхищаясь поэтом, она неоднократно лишала нас законной прогулки после тихого часа, чтобы насильно читать лекции о Пушкине (!), очень на меня обиделась: она, видите ли, всегда видела во мне что-то такое поэтическое, а я не оправдала её высоких ожиданий. В общем, к моему сожалению, выбранный мной Чиж не понравился никому. Хотя сейчас, через годы, я понимаю, что там и тогда это было действительно неуместно. Но нам же хотелось шокировать, всколыхнуть - возраст.

Незадолго до выпускного Пушкина сочинила для всех выпускников небольшие напутственные экспромты, которые преподнесла нам на открытках из пушкинских мест, до сих пор помню свою:
   "В ней что-то есть от гения -
   недаром ведь "Евгения".
   И танцы, и гитара,
   порой сам чёрт не пара.
   Хочу напомнить истину одну:
   нельзя талант - на ерунду".

Конечно, тогда эта нехитрая истина про ерунду досталась мне за Чижа; но теперь-то и "по жизни" выясняется, что насчет ерунды, на которую уходит не то что даже какой-то там "талант", а сама прозрачная жизненная материя, Пушкина была ох как права. И как бы сегодня я обрадовалась послушать хоть одну её лекцию "вместо вечерней прогулки"!

...

А ещё все годы в интернате чуть что, нам говорили: "Вот, доиграетесь - вас выпишут". В обычных школах детей, вероятно, пугают тем, что исключат, а в нашем, почти медицинском учреждении было - "выпишут". Но я не помню, выписали хоть кого-то за поведение или нет. И всё равно все боялись. Вообще получалось так, что по сравнению с обычной школой над нами всегда было больше наблюдения и контроля, и всегда висела эта "выписка". Практически круглосуточно ты был кому-то что-то обязан. Отсюда, с одной стороны, у меня привычка терпеть и подчиняться правилам, да я их даже могу и не замечать, сохраняя внутри себя свой уголок мира, с другой стороны - во мне порой просыпается очень сильное чувство протеста по отношению к любым чужим условиям и условностям. При всей моей любви к людям, которые нас там окружали, видимо, до сих пор осталось что-то такое, из-за чего во сне иногда я вижу интернат, учителей и вдруг, в ответ на их смехотворные какие-нибудь приказания или замечания, шлю их таким отборным матом, что, просыпаясь, думаю - я ли это? Получается, я.

Кстати, "школьные портреты" из другого жж-поста, как раз времён интерната. Например, были у меня такие (в моём воображении) одноклассники:
Школьные "портреты" - тут Наташа играет на флейте и Рубис выступает с собаками
Школьные "портреты" - тут Соня воздушная гимнастка и Вика танцует на шаре
Школьные "портреты" - тут Володя-силач и Лена-фигуристка
А сама я почему-то "была" у себя такая:
Школьные "портреты" - тут я
Самым запоминающимся олицетворением страха перед "выпиской" была Анна-Михална. Истоки её самовластья мне не вполне ясны, но её боялись не только мы, дети и младших, и старших классов, но даже и работники самого интерната, чьей деятельностью она заведовала. Насколько я помню, Анна Михайловна была заведующей по хозяйственной части и командовала вроде только уборщицами и ночными нянечками. Однако это была темпераментная, импозантная и громогласная женщина, в духе Фаины Раневской и Фрекен Бок. С неизменной сигаретой в зубах сидела она, как на посту, в холле старшего спального корпуса и миновать её было почти невозможно, если только улицей, на что не все и не всегда могли решиться (да и двери не во всякое время были открыты).

Если ты был младшеклассником, то вынужден был проходить через этот холл по дороге из своего корпуса в бассейн. Как старшеклассник, ты не мог пройти в спальню, библиотеку, в кинозал или на лечебные процедуры (которые располагались в корпусах "младших") в обход этого страшного холла. Ко всему прочему, Анна Михайловна не только помнила, кто из учеников должен носить корсет, но и за версту могла определить, чьи подошвы оставляют на линолеуме чёрные полосы; одним словом - она всегда и во всё вмешивалась. И вот, если ты вдруг самовольно или даже с уважительной причиной шёл без корсета или, не дай бог, имел на ногах не те ботинки, ты просил одноклассников окружить тебя как можно плотнее, чтобы только не попасться ей на глаза.

Как я уже говорила, надземный переход, соединявший младшие корпуса со старшими, был очень длинный, и бежать по нему из конца в конец было отдельным школьным удовольствием. Так вот, мы всегда боялись, что Анна Михайловна, сидящая со стороны "старшего" конца, услышит наш топот и будет ругаться. Так что, когда мы наверняка знали, что она в школе, половину перехода мы бежали, а половину шли тише воды ниже травы. В этом переходе в промежутках между окнами висели большие - во всю стену - "картины", иллюстрации из сказок. Весь переход был светлым-светлым и прохладным. Днём, во время уроков, он совершенно пустовал и я особенно любила задержаться там подольше, если вдруг приходилось отпрашиваться с урока на какую-то процедуру и идти по переходу из корпуса в корпус.

Вот этот переход:




Процедуры, на которые мы могли отпрашиваться (по записке-направлению), были следующие: прогревание горла (ингаляция) для тех, кто заболел, и так называемая "электростимуляция". Электростимуляция мне нравилась: можно было лежать и читать книжку, да ещё в то время, как все твои одноклассники учились. Электростимуляция заключалась в том, что тебе на нужные места сначала со стороны груди, потом со стороны спины клали электроды, закутанные во влажные тряпочки, накрывали это дело клеёнкой, потом "грузом" и включали специальный прибор. Прибор периодически подавал на электроды слабый ток (ощущалось лёгкое покалывание и мышцы напрягались сами собой). Смысл был как раз в стимуляции мышц, чтобы они становились сильнее в нужных местах. Процедура длилиась 30-35 минут, так что посещение занимало урок с переменой или даже полтора урока: пока дойдёшь туда-обратно, пока разденешься-оденешься. Самой ненавистной из процедур - настолько, что никто не радовался, даже если освобождали пусть даже от двух уроков - было, разумеется, посещение зубного врача...

Ещё было забавное "лечебное" мероприятие - распитие кислородного коктейля. Сам "бар" находился на первом этаже старшего спального корпуса, там же где зубоврачебный кабинет и гипсовая мастерская. В начале каждого учебного года все ученики приносили и отдавали в "бар" по одной бутылке сиропа. В то время проще всего было достать сироп из шиповника, и лишь иногда, по случаю - вишнёвый или клубничный. И потом в течение года два или сколько там раз в месяц мы всем классом спускались в "бар", вставали в очередь и тётенька за стойкой одаривала нас целой чашкой восхитительного пенистого "коктейля" со вкусом шиповника, вишни или клубники. Смотреть, как она подливает в аппарат сироп, и как потом из этого сиропа через трубочку льётся тебе в чашку белая воздушная пена, было нашим особенным удовольствием.

Другая смешная вещь, связанная с этим же первым этажом спального корпуса, была вот что: все стены холла там были разрисованы иллюстрациями к "Золушке", причём теми самыми, волшебными, которые были у меня дома в книжке, только на стенах они были огромные, во всю высоту. Не помню, с чего это началось, но мы с подругой Наташей, будучи уже "взрослыми" девочками, регулярно, когда весь класс шёл в спальню готовиться ко сну, потихоньку сбегали на пять минут вниз, на первый этаж, чтобы, давясь смехом, "представлять" эти картины. "Представление" заключалось в следующем: сначала мы подходили к первой картинке, где Золушка сидит перед огромным котлом и чистит, несчастная, картошку. Встав боком около картины мы принимались её изображать: сначала я, расставив ноги и руки, с надутыми щеками притворялась котлом, а Наташа, присев и ссутулившись - Золушкой с картофелиной в руке. Потом мы менялись ролями, потом переходили к следующей картинке и так далее. Абсурд, который мы видели в себе, думая о том, как мы выглядим со стороны, если бы кто заглянул с улицы в окно, заставлял нас хохотать до слёз. При этом важно было удерживаться и как можно более серьёзно и точно изобразить все картины. После этого, ужасно собой довольные, мы поднимались в спальню.



После отбоя бразды правления передавались от воспитательниц ночной нянечке. На ночь в спальном корпусе ещё оставалась дежурная воспитательница, но её присутствие редко когда было заметно. Ночная нянечка следила, чтобы мы не разговаривали и не включали свет, хотя мы всё равно разговаривали. А утром - помню, как щас - она шла из дальнего конца коридора (наша палата была последней) и заунывнейшим голосом, как пономарь, причитала, безжалостно включая свет в каждой палате: "Девочки, подъём... Девочки, вставайте... Девочки, подъём... Девочки, вставайте...". И вот это вот чувство неотвратимости её приближения и включения бьющего в глаза света портило нам каждое утро. Часто и вставать не хотелось, и было зябко, так что, бывало, мы одевались прямо под одеялом(!). А когда приходила дежурная воспитательница, чтобы собрать всех на улицу и на зарядку, она всплескивала руками: "Женя! Соня! Девочки! Уже половина восьмого, выходить пора, а вы ещё в кровати!" - и тут же снова всплескивала руками и пугалась ещё больше, когда мы откидывали одеяло, под которым оказывались совершенно одетыми.

Вот я нашла на сайте фотографию одной палаты, но тут кровати стоят как-то парадно и при том - странно: на самом деле они всегда стояли ровно вдоль стен или перпендикулярно им, но уж никак не наискосок всей комнаты.


Каждую неделю нам показывали кино в актовом зале младшего корпуса, который также служил кинозалом. Обычно афиша вывешивалась у столовой уже во вторник, а кино шло в среду или четверг в 19-30, сразу после ужина. По длинному переходу, как ни старались нас сдержать воспитатели, мы все бежали, чтобы занять лучшие места. Когда все собирались и в зале стоял невообразимый гул, всегда находился кто-то, кто начинал кричать "Тишина". Эту громогласную "тишину" постепенно подхватывали все остальные, так что через полминуты уже никто ни с кем не разговаривал, а все только кричали что есть сил куда-то в сцену: "тишина! тишина!". Как ни странно, это помогало - выключался свет, вдруг опускалась тишина и начиналось кино. Если кинопроектор терял резкость, мы кричали "Резкость!" и киномеханик Виктор Иваныч слышал нас и восстанавливал картинку. Фильмы, после которых мы неизменно плакали: "Профессионал" с Бельмондо и фильм с утраченным названием про двух современных мальчиков из США, один из которых был индейцем в резервации; обоих мальчиков в конце убили буржуи-американцы. Ещё мы обожали "Бум 1" и "Бум 2" с Софи Марсо и "Достигая невозможного" про отважного мальчика-скейтбордиста. Я уже не помню весь наш школьный репертуар, но ещё показывали "Морозко", "Вечера на хуторе близ Диканьки", мультик "Приключения пингвинёнка Лоло", фантастику "Подземелье ведьм"... А мультик "Кошка, которая гуляла сама по себе" по Киплингу, авангардный, жутковатый, нагонял на меня страху.

Довольно часто в старших классах вместо обычной прогулки по территории или вокруг прудов мы гуляли по району, заходя в магазины, или ездили к метро "Водный стадион" - для нас целое событие, потому что это была возможность потратить выданные родителями карманные деньги на появившиеся тогда "Сникерсы" или "Баунти" и ещё - купить странно волновавшую нас в те годы газету "Спид-инфо" (её мы везли обратно тайком и тайком читали). Где-то раз в два месяца мы также выезжали в театр: если театр был, например, в среду, то мы заранее, во вторник, делали уроки на четверг, иногда даже и во время тихого часа, и воспитательница договаривалась с особенно строгими учителями, чтобы нам в эти дни задавали поменьше.

Часто по средам вечером к детям приезжали родители, привозили что-нибудь вкусненькое. Как и в пионерском лагере, вкусненькое в интернате называлось "гостинцы". Гостинцы мы привозили с собой также и в понедельник из дома. Иногда мы приносили всю еду в спальню и в тихий час или даже вечером, после отбоя, устраивали "пир". Ещё мы любили сушить сухари на батареях или просто уминать взятый с ужина в столовой свежий белый и чёрный хлеб. Не потому что было голодно, а потому что так было интереснее.

Спальный корпус делился на этаж мальчишек (второй) и два девчачьих (третий и четвёртый). Сами спальные палаты делились по классам; как правило, у женской половины каждого класса было две палаты - по шесть-семь кроватей в каждой. У каждой кровати стоял стул. Были ли тумбочки - не помню, кажется, нет. Если и были, то одна-две общие; был у нас и общий шкаф, где на полках лежали щётки-зубные пасты, куски мыла, а в "большом" отделении - запасная одежда и пакеты с "бассейном" (так на школьном жаргоне назывались купальные принадлежности).

Бассейн, то есть занятия плаваньем, был у нас три раза в неделю, начиная с первого класса. Иногда бассейн не удавалось впихнуть в расписание вместе с обычными уроками, и тогда в какой-то день бассейн мог быть вечером до ужина. Эти вечерние занятия мы особенно любили, потому что в конце таких уроков тренеры велели снимать дорожки и было очень весело плавать в огромном, как нам казалось, бассейне без каких-либо преград. Тогда же тренеры играли с нами в "камешки" - мы закрывали глаза, они бросали в воду крупную гальку, и надо было как можно быстрее и больше насобирать под водой камней. Сам же урок состоял из обязательной части и, как это вполне официально называлось, "свободного плавания" в течение пяти-семи оставшихся минут. Обязательная часть была такая: после раздевалки и душа, мы проходили в сам бассейн и с разрешения тренера заходили в воду. Потом каждому тренер говорил, например, "двадцать-двадцать пять бассейнов брасом" - и ты плавал и считал эти бассейны и, отчитавшись, получал новое задание. Потом мы плавали десять-пятнадцать бассейнов на спине. Некоторые плавали кролем с пенопластовыми досками. После бассейна были две неприятные вещи: во-первых, всегда злило спешно одеваться и бежать на урок (если бассейн был днём) и, во-вторых, ужасно противно было во влажном воздухе раздевалки, с недосушенными волосами надевать на себя корсет.

Иногда перед бассейном мы ещё "загорали" перед инфракрасными лампами. А в послебассейной суете мне нравилось идти в сушилку и там оставлять свои мокрые вещи. Собственно, в сушилке мне нравился запах сухих вещей и хлорки и ещё то, что тепло. А сама сушилка представляла из себя странную небольшую комнатку посередине которой кубом торчали толстые крашеные трубы - вот на эти трубы каждый желающий мог повесить свою шапочку, купальник и полотенце.

Бассейн:




В старших классах у нас появилась ещё возможность посещать секции спасения на воде и синхронного плавания. Спасение на воде меня не интересовало, а вот на синхрон я записалась. Поскольку в школьном расписании специального времени под секции не отводилось, одно занятие было у нас во вторник с половины седьмого до половины восьмого утра, а второе - в четверг вместо тихого часа. Александр Бородич, наш тренер, когда-то тренировал настоящих пловчих, и по-настоящему переживал и сердился за наши неуспехи. Мне удалось отзаниматься синхроном всего два года, тренер наш умер. В первый год у меня мало что получалось. Помню, как тренер, ругаясь, выгонял всех из воды (и мы стоим на краю бассейна, мокрые, мёрзнем, за окнами во всю стену - зима и тьма тьмущая), оставляя в бассейне только ту счастливицу, у которой хорошо получалось выделывать требуемые им па. И вот мы стояли и смотрели, как она подавала нам пример. Потом мы возвращались в воду и пытались повторить. В конце года у нас были показательные выступления для школы и родителей: большой номер на шестнадцать человек, два парных номера и один или два - сольных. Помню, номер на шестнадцать мы репетировали под "Белый танец" в исполнении Сенчиной. С тех пор я никак не могу спокойно слушать эту песню, она для меня - целый ушедший мир. На первом году обучения мне, в силу незавидных успехов в синхронных заплывах, удалось поучаствовать только в этом большом номере со всеми. На второй год неожиданно у меня стало получаться уже хорошо, и теперь всех остальных выгоняли, а меня оставляли и я показывала, как надо крутить в воздухе ногами.

Что касается ЛФК, лечебной физической культуры (помимо ЛФК, уроки которой шли каждый день, у нас была и обычная физкультура один или два раза в неделю, с лыжами зимой и пионер-болом осенью-весной), собственно - что это такое. В принципе, ничего особенного: зарядка, которая проводилась в основном лёжа (чтобы снизить нежелательную нагрузку) и которая тренировала нужные группы мышц (спины и живота, ну и дополнительно ноги-руки). При этом в зависимости от особенностей каждого ребёнка часть упражнений у него была своя - за этим следил и сам ребёнок и тренеры, которые вели урок. В младших классах эти уроки были строже, в старших - легче. Более того, в старших классах ЛФК стал для девочек из нашего класса одним из любимых уроков, потому что вела его Галина Сергеевна. Ещё молодая, примерно в возрасте наших мам, она следила, чтобы мы хоть немного позанимались, а потом рассказывала нам что-нибудь из своей взрослой жизни или с готовностью обсуждала с нами всякие девичьи вопросы и давала советы. Если надо было готовиться к контрольной или делать недоделанные уроки, она нам и это позволяла и помогала в меру сил.

Как и во всякой школе, в каждом классе по неделям сменялись дежурные. По классу надо было вечером подмести, полить цветы, перед уроком протереть доску. В спальне дежурные также следили за чистотой и цветами. По столовой дежурным надо было прийти раньше всех и сервировать стол: разложить вилки-ложки, взять хлеб из огромных алюминиевых чанов, принести на подносах с раздачи порции, а после еды - протереть и убрать стол (тарелки каждый относил на мойку сам). С этой мойкой связано одно из самых ранних моих воспоминаний об интернате, как раз о нулёвке. Как-то на прогулке мы с моей подругой Яной познакомились с женщиной, которая работала в столовой посудомойкой. А уже на следующий день нам вдруг стало очень неловко возвращать ей тарелки, полные недоеденной каши. И вот, на протяжении долгого времени, каждый раз в её смену, подходя к мойке, мы с Яной "меняли лицо" - кривили рот, щурили глаза, хмурились и всячески старались, чтобы она нас не узнала... Два года назад в Камбодже я в лицах рассказывала этот эпизод Семёну:


Из других хозяйственных забот помню, что раз, что ли, в месяц мы меняли постельное бельё. Это был весёлый день, потому что не надо было идти на утреннюю прогулку (зимой обычно редко хотелось выходить на улицу в половине восьмого утра). И ещё было весело стаскивать с кроватей простыни и пододеяльники и наваливать их кучей посередине палаты - такой праздник непослушания. Потом дежурные несли эти кучи вниз к женщине, которая называлась непонятным и устрашающим словом "кастелянша"; в её тёмных владениях я всегда ожидала среди груды белья найти чьи-нибудь кости или скелет. Кастелянша заново пересчитывала уже посчитанные нами простыни, пододеяльники и вафельные полотенца и выдавала новые, хрустящие, которые с трудом расправлялись, настолько они были накрахмалены.

Каждую осень и весну мы мыли окна в классе и палатах, а перед зимой забивали жёлтыми поролоновыми полосками щели в окнах и сверху заклеивали тряпичными лентами, смоченными в мыльной воде. Весной и осенью были у нас "субботники" с уборкой территории, а перед новым годом мы украшали класс снежинками, дождиком, игрушками и делали стенгазету. Стенгазеты потом вывешивались в переходе от классного корпуса к столовой и все ими любовались. Ну, наверное, это-то было и есть у всех школьников.

...

Последние яркие воспоминания, связанные с интернатом: девятый класс, после отбоя я в туалете учу историю - готовлюсь к экзамену в лицей. Поступив в лицей, я ощутила, будто глотнула, наконец, свободы - всё, совершенно всё в лицее было другое. И в первую очередь то, как университетские преподаватели уважительно к нам относились, называли на "вы", как выслушивали и даже - требовали нашего мнения по разным научным вопросам; как нагружали заданиями - совершенно по-взрослому, будто сразу верили в нас. В интернате этого не было. Не то что там нас не уважали или не любили, но там вопрос об уважении в таком смысле как-то и не стоял - коллектив он и есть коллектив. Лицей с его свободой пришёлся мне как раз по возрасту.

С тех пор я была в интернате лишь однажды: десять лет назад, по моей просьбе, мы с Толей прогулялись по "территории", и то - в выходной день, когда я была уверена, что никого не встречу.


Если честно, так страшно узнать, что кто-то из любимых учителей (а нелюбимых и не было) уже не там и вообще не тут, что я решила ничего и никогда не узнавать про это. Теперь, если я там и бываю, то разве что только во сне. Тут надо бы закончить какой-то верхней нотой, какой-то "моралью"... а какой моралью можно здесь закончить? Добрее и лучше надо относиться ко всем людям, Женя, вот что. Не всегда только это получается.
2001.09.22 Привет от Жени!

>>>часть 1

Большая часть фотографий взяты с официальных сайтов школы-интерната №76:
http://www.shkola76.ru
http://www.shoolint76.ru/

История интерната:
http://www.shkola76.ru/category/istoriya
http://lechebnik.info/463/24.htm

Любимые иллюстрации к "Золушке" нарисовали Э.Булатов и О.Васильев, я же нашла их тут:
http://kidpix.livejournal.com/1069884.html

LinkReply

Comments:
[User Picture]From: kotofei_cheg
2011-12-19 05:35 pm (UTC)
Очень красочно все описала, очень понравилось про бассейн :о)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: asile_d_ane
2011-12-19 05:41 pm (UTC)
прекрасный рассказ.
жаль, пруды ни разу на фото не попали.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-19 06:01 pm (UTC)
Игорь, спасибо.
Спасибо, что и вообще это читаешь.
Пруды - жаль. Но я там так и не была сто лет-сто лет; вот до Мурманска добралась, а на север Москвы всё не съезжу, как ни тянет :)
Спасибо.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: dilbert2b
2011-12-21 05:10 am (UTC)
эх, у меня проще было, после травмы спины просто спал на столешнице, которую положили на кровать, и накрыли одеялом в один слой, без подушки разумеется. месяц даже в школу не ходил - лежал пластом, а потом еще года два просто ночью спал так. Из прикольного - научился расслабляться на жесткой поверхности, ложишься например на пол, и какбы "растекаешься". А портфели и ранцы бесили, шел с ними в школу, и завидовал студентам и "прочим взрослым" которые шли с одной толстой тетрадкой подмышкой или зонтиком и все
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-21 10:56 am (UTC)
не так уж проще - спать на столешнице! воображаю))
а по поводу "расслабляться на жесткой поверхности" вспомнила, как этим летом мы ночевали в лесу на ДР засранцев. ты ведь у костра спал? :)))
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: dilbert2b
2011-12-21 11:45 am (UTC)
ну просто привезли с дачи старый раскладной кухонный стол и замутили лежанку. а так внешне все вполне традиционно выглядело. хуже было то, что одеяло было злым-шерстяным и через простыню оно кололось :)
я не спал, так прикорнул в авто часок, а так у костра и тусовался, да фоткал ходил (помнишь мой отчет?). но в целом твердая, но ровная поверхность, это не то что тебе в ребра корешки упираются. коврики ровняют такое только частично, да и был я налегке, ни ковра ни спальника :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-21 11:47 am (UTC)
А, точно, ты был на машине! И ещё утром без тебя мы бы не выехали.
Фото-отчет помню, кодовое слово - "ёжик в тумане" :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: kattana
2011-12-21 09:21 am (UTC)
Хе, я живу там рядом) и еще ты вполне могла быть в одном классе с моей подругой детства)
Замечательно написано)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2011-12-21 11:21 am (UTC)
Спасибо))
(Reply) (Parent) (Thread)
From: (Anonymous)
2012-03-19 08:55 pm (UTC)

спасибо

Спасибо огромное за такие теплые воспоминания. Я тоже училась здесь, в 90-е. И очень хорошо помню то самое ваше выступление. Возможно, оно и было неуместным, но запомнилось навсегда.
Успехов.
Даша (из младшего класса)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2012-03-20 07:31 am (UTC)

Re: спасибо

Даша, большое спасибо за комментарий! :)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: brodie_jean
2012-09-20 03:00 pm (UTC)
О! я тоже там училась 70-72 год, лучшее школьное время в моей жизни!
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: wasmistaken
2012-09-20 05:59 pm (UTC)
Да, у меня тоже очень светлые воспоминания.
Спасибо, что откликнулись :)
(Reply) (Parent) (Thread)